БИБЛЕЙСКИЕ МОТИВЫ В ПРОЗЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО (СОЧИНЕНИЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ НАД ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ Ф. ДОСТОЕВСКОГО)





По выражению Л. Толстого, “Достоевский, бесспорно, один из самых замечательных, но вместе с тем один из самых трудных представителей не только русской, но и всемирной литературы. И не только самый трудный, но еще и мучительный”.

По собственному признанию Достоевского, мучили его Бог и идея. Именно эти понятия стали основополагающими во Всем его творчестве. В понятие “идеи” писатель вкла­дывал смысл семени из библейской притчи о сеятеле, кото­рую мы находим в Евангелии от Матфея: “вот вышел сея­тель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые… иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать”.

Семя, брошенное в землю, должно положить начало Божьего сада на земле. Обратной стороной идеи является “тайна” — такая идея, в которую человек верит и по кото­рой живет. Личность для Достоевского — это воплощен­ная “божественная” идея.

Несмотря на это, писатель терзался сомнениями. Реаль­ная жизнь преподносила загадки, которые никак не вкла­дывались в представление о Божьем саде. Террорист Шатов из “Бесов” признается: “Я… буду веровать в Бога”, что означает — “пока не верую”, хотя “бесы веруют и трепе­щут”. Многогрешный Дмитрий



Карамазов перед каторгой говорит Алеше: “О да, мы будем в цепях, и не будет воли, но тогда, в великом горе нашем, мы вновь воскреснем в радость, без которой человеку жить невозможно, а Богу быть, ибо Бог дает радость, это его привилегия великая… Да здравствует Бог и его радость! Люблю его!”.

Глубокая вера в Бога дарует спокойствие за судьбу мира и свою личную жизнь, как о том говорит библейский Пса­лом: “Господь, твердыня моя и прибежище мое, избавитель мой, Бог мой — скала моя; На Него я уповаю”.

Но кто отрицает существование Бога, тому “все позво­лено”. Ложное “право имеет” Раскольников, Дмитрий Ка­рамазов тревожится: “Меня Бог мучит… А что как Его нет?.. Тогда если Его нет, то человек шеф Земли, мирозда­ния. Великолепно! Только как он будет добродетелен без Бога-то?”.

Ответ на этот вопрос дадут большевики: “Все для блага человека, все во имя человека”. Но прежде горьковский Сатин заявит: “Существует только Человек”, который “зву­чит гордо”, “остальное — деяние рук его”.

Для Достоевского все было куда как сложнее. “Тут дья­вол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей”, — говорит Митя Карамазов об ужасной отцеубийственной борьбе в русской дворянской семье Карамазовых. Провинциальный городок, в котором она живет, как все названия, имена и фамилии персонажей у Достоевского, имеет символическое название — Скотопригоньевск. Только дьявол, нагоняю­щий страсти, имеет скотскую природу. Да и сама семья Карамазовых — это не что иное, как модель российского общества: Иван — свихнувшаяся интеллигенция, Митя — белое офицерство, Алеша — духовно слабая культура, их отец Федор Павлович — беспутная российская власть, а Смердяков — грядущий большевик и разрушитель Рос­сии, погубитель святых отеческих заветов.

Во время разговора в трактире Иван говорит Алеше: “У нас с тобой еще бог знает сколько времени до отъезда. Целая вечность времени, бессмертие!” Что сказано, то ска­зано. Но вот насчет бессмертия Иван Карамазов заблуж­дается. Вождь большевиков Ленин определил конкретный срок для русской интеллигенции и культуры —- до 1922 года.

Крест Ивана (российской интеллигенции) — в его при­знании своей вины в убийстве отца-государства. Свой суд истории и у русского офицерства — Мити, который про­сит Алешу: “…перекрести меня… на завтрашний крест”. Кажется, только Алешу (русскую культуру) минует “крест”. Алешин простодушный порыв ко “всем и вся”, его послушание “в миру” означает рабскую покорность русской культуры.

Старец Зосима толкует “ад” как “муку духовную” и “не­возможность больше любить”, а “рай” — как “подвиг бра­толюбивого общения” и даруемую им духовную гармонию. Именно эти слова американский писатель Сэллинджер сде­лал эпиграфом своего творчества, отрекшись не только от мира, но и от веры. “Ад муки духовной” для каждого свой и дан в наказание за то, что каждый из братьев “Бога убил”, выражаясь словами обесчещенной девочки из “Бесов”.

Ум Ивана в “Легенде о Великом инквизиторе” выбирает “ад”, но сердце его тянется к Христу, преодолевшему Голгофу и познавшему конечное воссоединение с Богом-Отцом. Вторгаясь в художественное повествование, “Леген­да” звучит как пророчество: “Очистите пути пред Госпо­дом, да минует вас десница гнева Его!”

Глоссарий:

  • эссе на тему веруй если хочешь сердцем
  • веруй если хочешь сердцем Эссе
  • веруй если хочешь сердцем сочинение
  • достоевский размышление




1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...

Судьба поэта ахматова.

БИБЛЕЙСКИЕ МОТИВЫ В ПРОЗЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО (СОЧИНЕНИЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ НАД ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ Ф. ДОСТОЕВСКОГО)

Categories: Сочинения по литературе