Золотые слова краткое содержание

Зощенко М. М.

Когда я был маленький, я очень любил ужинать со взрослыми. И моя сестренка Леля тоже любила такие ужины не меньше, чем я. Во-первых, на стол ставилась разнообразная еда.

И эта сторона дела нас с Лелей в особенности прельщала. Во-вторых, взрослые всякий раз рассказывали интересные факты из своей жизни. И это нас с Лелей забавляло. Конечно, первые разы мы вели себя за столом тихо. Но потом осмелели.

Леля стала вмешиваться в разговоры. Тараторила без конца. И я тоже иной раз вставлял свои замечания. Наши замечания смешили гостей.

И

мама с папой сначала были даже довольны, что гости видят такой наш ум и такое наше развитие. Но потом вот что произошло на одном ужине. Папин начальник начал рассказывать какую-то невероятную историю о том, как он спас пожарного.

Этот пожарный будто бы угорел на пожаре. И папин начальник вытащил его из огня. Возможно, что был такой факт, но только нам с Лелей этот рассказ не понравился. И Леля сидела как на иголках.

Она вдобавок вспомнила одну историю вроде этой, но только еще более интересную. И ей поскорее хотелось рассказать эту историю, чтоб ее не забыть. Но папин начальник, как назло, рассказывал крайне

медленно.

И Леля не могла более терпеть. Махнув рукой в его сторону, она сказала: — Это что! Вот у нас во дворе одна девочка… Леля не закончила свою мысль, потому что мама на нее шикнула. И папа на нее строго посмотрел.

Папин начальник покраснел от гнева. Ему неприятно стало, что про его рассказ Леля сказала: «Это что!» Обратившись к нашим родителям, он сказал: — Я не понимаю, зачем вы сажаете детей со взрослыми.

Они меня перебивают. И вот я теперь потерял нить моего рассказа. На чем я остановился? Леля, желая загладить происшествие, сказала: — Вы остановились на том, как угоревший пожарный сказал вам «мерси». Но только странно, что он вообще что-нибудь мог сказать, раз он был угоревший и лежал без сознания…

Вот у нас одна девочка во дворе… Леля снова не закончила свои воспоминания, потому что получила от мамы шлепок. Гости заулыбались.

И папин начальник еще более покраснел от гнева. Видя, что дело плохо, я решил поправить положение. Я сказал Леле: — Ничего странного нету в том, что сказал папин начальник.

Смотря какие угоревшие, Леля. Другие угоревшие пожарные хотя и лежат в обмороке, но все-таки они говорить могут. Они бредят. И говорят, сами не зная что.

Вот он и сказал — «мерси». А сам, может, хотел сказать — «караул». Гости засмеялись. А папин начальник, затрясшись от гнева, сказал моим родителям: — Вы плохо воспитываете ваших детей.

Они мне буквально пикнуть не дают — все время перебивают глупыми замечаниями. Бабушка, которая сидела в конце стола у самовара, сердито сказала, поглядывая на Лелю: — Глядите, вместо того чтобы раскаяться в своем поведении, эта особа снова принялась за еду. Глядите, она даже аппетита не потеряла — кушает за двоих… — На сердитых воду возят.

Бабушка не расслышала этих слов. Но папин начальник, который сидел рядом с Лелей, принял эти слова на свой счет. Он прямо ахнул от удивления, когда это услышал. Обратившись к нашим родителям, он так сказал: — Всякий раз, когда я собираюсь к вам в гости и вспоминаю про ваших детей, мне прямо неохота к вам идти.

Папа сказал: — Ввиду того что дети действительно вели себя крайне развязно и тем самым они не оправдали наших надежд, я запрещаю им с этого дня ужинать со взрослыми. Пусть они допьют свой чай и уходят в свою комнату. Доев сардинки, мы с Лелей удалились под веселый смех и шутки гостей. И с тех пор два месяца не садились вместе со взрослыми.

А спустя два месяца мы с Лелей стали упрашивать нашего отца, чтобы он нам снова разрешил ужинать со взрослыми. И наш отец, который был в тот день в прекрасном настроении, сказал: — Хорошо, я вам это разрешу, но только я категорически запрещаю вам что-либо говорить за столом. Одно ваше слово, сказанное вслух,- и более вы за стол не сядете. И вот, в один прекрасный день мы снова за столом, ужинаем со взрослыми.

На этот раз мы сидим тихо и молчаливо. Мы знаем папин характер. Мы знаем, что если мы скажем хоть полслова, наш отец никогда более не разрешит нам сесть со взрослыми. Но от этого запрещения говорить мы с Лелей пока не очень страдаем. Мы с Лелей едим за четверых и между собой пересмеиваемся.

Мы считаем, что взрослые даже прогадали, не позволив нам говорить. Наши рты, свободные от разговоров, целиком заняты едой. Мы с Лелей съели все, что возможно, и перешли на сладкое.

Съев сладкое и выпив чай, мы с Лелей решили пройтись по второму кругу — мы решили повторить еду с самого начала, тем более что наша мать, увидав, что на столе почти что чисто, принесла новую еду. Я взял булку и отрезал кусок масла. А масло было совершенно замерзшее — его только вынули из-за окна. Это замерзшее масло я хотел намазать на булку. Но мне это не удавалось сделать.

Оно было как каменное. И тогда я положил масло на кончик ножа и стал его греть над чаем. А так как свой чай я давно выпил, то я стал греть это масло над стаканом папиного начальника, с которым я сидел рядом.

Папин начальник что-то рассказывал и не обращал на меня внимания. Между тем нож согрелся над чаем. Масло немножко подтаяло. Я хотел его намазать на булку и уже стал отводить руку от стакана.

Но тут мое масло неожиданно соскользнуло с ножа и упало прямо в чай. Я обмер от страха. Я вытаращенными глазами смотрел на масло, которое плюхнулось в горячий чай. Потом я оглянулся по сторонам. Но никто из гостей не заметил происшествия.

Только одна Леля увидела, что случилось. Она стала смеяться, поглядывая то на меня, то на стакан с чаем. Но она еще больше засмеялась, когда папин начальник, что-то рассказывая, стал ложечкой помешивать свой чай.

Он мешал его долго, так что все масло растаяло без остатка. И теперь чай был похож на куриный бульон. Папин начальник взял стакан в руку и стал подносить его к своему рту. И хотя Леля была чрезвычайно заинтересована, что произойдет дальше и что будет делать папин начальник, когда он глотнет эту бурду, но все-таки она немножко испугалась. И даже уже раскрыла рот, чтобы крикнуть папиному начальнику: «Не пейте!»

Но, посмотрев на папу и вспомнив, что нельзя говорить, смолчала. И я тоже ничего не сказал. Я только взмахнул руками и, не отрываясь, стал смотреть в рот папиному начальнику. Между тем папин начальник поднес стакан к своему рту и сделал большой глоток. Но тут глаза его стали круглыми от удивления.

Он охнул, подпрыгнул на своем стуле, открыл рот и, схватив салфетку, стал кашлять и плеваться. Наши родители спросили его: — Что с вами произошло? Папин начальник от испуга не мог ничего произнести.

Он показывал пальцами на свой рот, мычал и не без страха поглядывал на свой стакан. Тут все присутствующие стали с интересом рассматривать чай, оставшийся в стакане. Мама, попробовав этот чай, сказала: — Не бойтесь, тут плавает обыкновенное сливочное масло, которое растопилось в горячем чае.

Папа сказал: — Да, но интересно знать, как оно попало в чай. Ну-ка, дети, поделитесь с нами вашими наблюдениями. Получив разрешение говорить, Леля сказала: — Минька грел масло над стаканом, и оно упало.

Тут Леля, не выдержав, громко засмеялась. Некоторые из гостей тоже засмеялись. А некоторые с серьезным и озабоченным видом стали рассматривать свои стаканы.

Папин начальник сказал: — Еще спасибо, что они мне в чай масло положили. Они могли бы дегтю влить. Интересно, как бы я себя чувствовал, если бы это был деготь… Ну, эти дети доведут меня до сумасшествия. Один из гостей сказал: — Меня другое интересует.

Дети видели, что масло упало в чай. Тем не менее они никому не сказали об этом. И допустили выпить такой чай.

И вот в чем их главное преступление. Услышав эти слова, папин начальник воскликнул: — Ах, в самом деле, гадкие дети, почему вы мне ничего не сказали? Я бы тогда не стал пить этот чай… Леля, перестав смеяться, сказала: — Нам папа не велел за столом говорить.

Во т поэтому мы ничего не сказали. Я, вытерев слезы, пробормотал: — Ни одного слова нам папа не велел произносить. А то бы мы что-нибудь сказали. Папа, улыбнувшись, сказал: — Это не гадкие дети, а глупые. Конечно, с одной стороны, хорошо, что они беспрекословно исполняют приказания.

Надо и впредь так же поступать — исполнять приказания и придерживаться правил, которые существуют. Но все это надо делать с умом. Если б ничего не случилось — у вас была священная обязанность молчать.

Масло попало в чай или бабушка забыла закрыть кран у самовара — вам надо крикнуть. И вместо наказания вы получили бы благодарность. Все надо делать с учетом изменившейся обстановки.

И эти слова вам надо золотыми буквами записать в своем сердце. Иначе получится абсурд. Мама сказала: — Или, например, я не велю вам выходить из квартиры. Вдруг пожар.

Что же вы, дурацкие дети, так и будете торчать в квартире, пока не сгорите? Наоборот, вам надо выскочить из квартиры и поднять переполох. Бабушка сказала: — Или, например, я всем налила по второму стакану чаю.

А Леле я не налила. Значит, я поступила правильно? Тут все, кроме Лели, засмеялись. А папа сказал: — Вы не совсем правильно поступили, потому что обстановка снова изменилась.

Выяснилось, что дети не виноваты. А если и виноваты, то в глупости. Ну, а за глупость наказывать не полагается.

Попросим вас, бабушка, налить Леле чаю. Все гости засмеялись. А мы с Лелей зааплодировали. Но папины слова я, пожалуй, не сразу понял.

Зато впоследствии я понял и оценил эти золотые слова. И этих слов, уважаемые дети, я всегда придерживался во всех случаях жизни. И в личных своих делах. И на войне. И даже, представьте себе, в моей работе.

В моей работе я, например, учился у старых великолепных мастеров. И у меня был большой соблазн писать по тем правилам, по которым они писали. Но я увидал, что обстановка изменилась. Жизнь и публика уже не те, что были при них. И поэтому я не стал подражать их правилам.

И, может быть, поэтому я принес людям не так уж много огорчений. И был до некоторой степени счастливым. Впрочем, еще в древние времена один мудрый человек сказал: «Никого нельзя назвать счастливым раньше его смерти».


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)




Маяковский егэ.
Золотые слова краткое содержание

Categories: Краткие изложения